Газали vs Докинз
Мотылек, влюбленный в пламя, питается (пламенем), когда находится на некотором расстоянии от его света. Внешняя граница освещения гостеприимно приветствует мотылька и приглашает его к себе, и мотылек продолжает свой полет любви с помощью собственных крыльев усилий в воздухе своего стремления к огню. Однако полет необходим лишь для того, чтобы мотылек достиг огня. Едва он касается его — и у него не остается преимущества. Преимущество переходит к пламени. Сверх того, свет более не питает мотылька,# но пламя питается им.# И это великая тайна. На мгновение мотылек становится собственной возлюбленной.# Это наивысшая точка его полета. Весь полет и кружение совершаются ради этого мгновения. Ах, когда же это случится?! Суть единения именно в этом (само-уничтожении). Свойство «пламенности» привечает мотылька на мгновение, но вскоре отправляет его сквозь врата «пепельности». Это средство предназначено единственно для того, чтобы достигнуть возлюбленной. Бытие и его свойства — не более чем орудия на этом пути. Вот (эта идея): «Ты растратил жизнь, пестуя свою внутреннюю природу, но что же тогда претерпело исчезновение при Единении (таухид)?»
А. Газали. Саваних, или Откровения искренних (далее…)
Ф.Вийон о знании
Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю Смерть, что рыщет, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю все, но только не себя.
(Пер. И.Эренбурга)
Юлихер, Адольф. Религия Иисуса и начала христианства до Никейского собора
Введение
- A. Иисус (до 30 г.)
I. Источники для истории Иисуса
II. Внешние события жизни Иисуса
III. Религия Иисуса (далее…)
Экономика Вечного города
Богобоязненный Адриан VI занял самое скромное помещение в папских апартаментах, продолжал жить на флорин в день, вставал до рассвета и долго молился, ел одну лишь жидкую овсяную кашу. Подобного рода примерное поведение воспринималось и кардиналами, и обычными гражданами как варварство, какового только и можно ожидать от неотесанного североевропейца, там все такие. Но худшее было впереди: новый папа велел всем кардиналам и архиепископам, давно осевшим в Риме, оставить его и переселиться в свои приходы (а многие там раньше вовсе не бывали). Начался угрюмый исход из Вечного
Города. Экономика города резко пошла на спад. А о низших слоях что уж и говорить: у головорезов не осталось жертв, и они стали попрошайничать, карманники тоже стали нищими, проститутки голодали, и даже священники были вынуждены вести благочестивый и воздержанный образ жизни. Неудивительно, что Адриан VI не прожил и двух лет после избрания.
Стратерн. Медичи. Крестные отцы ренессанса
Ерминия
Адольф Наполеон Дидрон объездил Грецию и Афон в 1839 г., когда как раз при одном из Виттельсбахеров была установлена греческая республика. Дидрон был одним из первых среди тех, кто относился критически к религиозному искусству восточной церкви. Его занимало вызывающее сомнение открытие, что эти иконы так часто оказывались столь схожими. Каким образом распространялась эта догматически зафиксированная иконография, которая не позволяла вносить никакие изменения, обусловленные историческим контекстом?
Волнение Дидрона усилилось, когда на Афоне он наблюдал нескольких художников, без образца, свободно делавших эскиз фрески и действовавших при этом с такой точностью, что они поражали своей выучкой. Объяснение нашлось в полученном им учебнике религиозной живописи, ставшем с тех пор знаменитым «Афонским наставлением в живописном искусстве». Дидрон опубликовал текст в переводе на французский язык после того, как он поручил одному из знатоков греческого языка переписать оригинал. Копию он передал греческому королю, который в Мюнхене отдал ее на хранение и таким образом доставил Годехарду Шеферу оригинал для его немецкого перевода, сделанного им в 1865 г. Открытие было сенсацией, о чем свидетельствует поздравительное письмо Виктора Гюго.
Ханс Бельтинг. Образ и культ. История образа до эпохи искусства
ЕРМИНИЯ, ИЛИ НАСТАВЛЕНИЕ В ЖИВОПИСНОМ ИСКУССТВЕ, СОСТАВЛЕННОЕ ИЕРОМОНАХОМ И ЖИВОПИСЦЕМ ДИОНИСИЕМ ФУРНОАГРАФИОТОМ
Содержание
Липпи и Медичи
Ослепительный талант Липпи, только он один, способен объяснить бесконечное терпение Козимо де Медичи во взаимоотношениях с этим своенравным художником, отвечавшим своим покровителям самой черной неблагодарностью - пожалуй, это была единственная неизменная черта в его переменчивом характере. В данном случае свойства и черты Медичи – крестного отца – должны были быть проявлены во всей полноте; Козимо, а впоследствии Пьеро быстро взяли за правило не расплачиваться с художником до окончания работы, хотя и это не всегда служило достаточным стимулом. В качестве последнего прибежища Липпи была представлена студия в палаццо Медичи - фактически домашняя тюрьма; сюда ему доставляли пищу и краски, но дверь оставалась закрытой до тех пор, пока заказ не будет выполнен полностью. Художнику даже спать приходилось в студии; знаем мы это по рассказу о том, как однажды ему удалось выскользнуть оттуда: он разорвал простыню на полосы, сделал из них канат и спустился на
улицу. Потом он исчез на несколько дней, и Козимо вынужден был разослать слуг на его поиски в борделях, окружающих Меркато Веккьо и забегаловках в трущобах района Санта-Кроче.
Протоевангелие от Иакова
(История Иакова о рождении Марии)
I. В двенадцати коленах Израиля был некто Иоаким, очень богатый человек, который приносил двойные дары Богу, говоря: Пусть будет от богатства моего всему народу, а мне в отпущение в умилостивление Господу. Наступил великий день Господень, когда сыны Израиля приносили свои дары. И выступил против него (Иоакима) Рувим, сказав: Нельзя тебе приносить дары первому, ибо ты не создал потомства Израилю. И огорчился очень Иоаким, и стал смотреть родословную двенадцати племен народа, говоря: поищу в двенадцати коленах Израиля, не я ли один не дал потомства Израилю. И исследовав, выяснил, что все праведники оставили потомство Израилю. Вспомнил он и об Аврааме, как в его последние дни Бог даровал ему сына Исаака. И столь горько стало Иоакиму, и не пошел он к жене своей, а ушел в пустыню, поставил там свою палатку и постился сорок дней и сорок ночей, говоря: не войду ни для еды, ни для питья, пока не снизойдет ко мне Господь, и будет мне едою и питьем молитва. (далее…)
Суть живописи
Сенека Старший рассказывает («Контроверсии», X, 5), что, когда Филипп выставил на продажу захваченных в бою олинфийцев, Паррасий из Эфеса, афинский живописец (pictor atheniensis), купил одного из них, старика, и велел подвергнуть его пытке, дабы тот послужил ему моделью (ad exemplar) для картины «Пригвожденный Прометей», которую граждане Афин заказали ему для храма богини Афины.
— Parum, inquit, tristis est (Он недостаточно печален)! — изрек Паррасий, глядя на пленника, стоящего в центре мастерской. Живописец позвал раба и велел жестоко мучить старика, чтобы заставить сильнее страдать.
Рабы начали истязать старика. Присутствующие пожалели несчастного.
— Emi (Я его купил)! — возразил художник.
Clamabat (человек кричал от боли). Его пригвоздили к кресту. Люди, окружавшие Паррасия, снова воззвали к его милосердию.
— Servus, inquit, est meus, quem ego belli jure possideo (Он мой, я владею им по праву победителя)! — отвечал художник. (далее…)
К стыдливой возлюбленной
Эндрю Марвелл
К стыдливой возлюбленной
Сударыня, будь вечны наши жизни,
Кто бы стыдливость предал укоризне?
Не торопясь, вперед на много лет
Продумали бы мы любви сюжет. (далее…)
Христернак
“Любить иных – тяжелый крест”, — с иронией подумал Христос по дороге на Голгофу, вспомнив бессмертные строки Пастернака.
Пикассо поэт
Половина луны. Нарисую…
Что за блажь?!
Под рукой, как всегда,
Лишь заточен простой карандаш…
Мне бы краски
Разлить,
Расплескать,
До крови растереть рукавом.
Мне бы кожу твою
Натянуть
на мольберт моих рук
и тайком…
Наслажденье испив,
Захлебнутся твоей наготой.
К срезу стёкол
прижавшись небритой, запавшей
щекой.
Мне бы влажный язык
до изгиба бедра донести
и забывшись…уснуть,
на средине крутого пути.
Pattern oster, qui in caelis, sanctificetur nomen tuum
Покажи паттерн, сущий на небесах, да святится Имя Твое.
Мандельштам о камнях
…камень как бы дневник погоды, как бы метеорологический сгусток. Камень не что иное, как сама погода, выключенная из атмосферического и упрятанная в функциональное пространство…
Мандельштам о Данте
Для современников он был труден, был утомителен, но вознаграждал за это познанием. Дальше пошло гораздо хуже. Пышно развернулся невежественный культ дантовской мистики, лишенный, как и само понятие мистики, всякого конкретного содержания. Появился «таинственный» Дант французских гравюр, состоящий из капюшона, орлиного носа и чем-то промышляющий на скалах.
<…>
Ведь убийца — немножечко анатом.
Ведь палач для средневековья — чуточку научный работник.
Искусство войны и мастерство казни — немножечко преддверье к анатомическому театру.
<…>
Внутренность горного камня, запрятанное в нем алладиново пространство, фонарность, ламповость, люстровая подвесочность заложенных в нем рыбьих комнат — наилучший из ключей к уразумению колорита «Комедии».
<…>
Если бы залы Эрмитажа вдруг сошли с ума, если бы картины всех школ и мастеров вдруг сорвались с гвоздей, вошли друг в друга, смесились и наполнили комнатный воздух футуристическим ревом и неистовым красочным возбуждением, то получилось бы нечто подобное Дантовой «Комедии».
О. Мандельштам
“Разговор о Данте”
Кирпич под парусом
А вот если к кирпичу приделать парус, то каких качеств у него прибавится – летучести или плавучести?
Еще одна расплавленная капелька добротолюбия
«Mы пpигoтoвили нecпpaвeдливым oгoнь, нaвec кoтopoгo oкpyжит иx; a ecли oни вoззoвyт o пoмoщи, им пoмoгyт вoдoй, пoдoбнoй pacплaвлeннoмy мeтaллy, кoтopaя oпaляeт лицa». Коран 18:28(29)
Большая поэзия vs маленькая бессонница
Перечень кораблей как снотворное. Куды там простым овечкам супротив журавлиного поезда. И тяжким грохотом пусть храп звучит над изголовьем. Гомерически-спокойной ночи.
Оставьте комментарий