Газали vs Докинз

Мотылек, влюбленный в пламя, питается (пламенем), когда находится на некотором расстоянии от его света. Внешняя граница освещения гостеприимно приветствует мотылька и приглашает его к себе, и мотылек продолжает свой полет любви с помощью собственных крыльев усилий в воздухе своего стремления к огню. Однако полет необходим лишь для того, чтобы мотылек достиг огня. Едва он касается его — и у него не остается преимущества. Преимущество переходит к пламени. Сверх того, свет более не питает мотылька,# но пламя питается им.# И это великая тайна. На мгновение мотылек становится собственной возлюбленной.# Это наивысшая точка его полета. Весь полет и кружение совершаются ради этого мгновения. Ах, когда же это случится?! Суть единения именно в этом (само-уничтожении). Свойство «пламенности» привечает мотылька на мгновение, но вскоре отправляет его сквозь врата «пепельности». Это средство предназначено единственно для того, чтобы достигнуть возлюбленной. Бытие и его свойства — не более чем орудия на этом пути. Вот (эта идея): «Ты растратил жизнь, пестуя свою внутреннюю природу, но что же тогда претерпело исчезновение при Единении (таухид)?»

А. Газали. Саваних, или Откровения искренних

Ф.Вийон о знании

Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю Смерть, что рыщет, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю все, но только не себя.

(Пер. И.Эренбурга)

Юлихер, Адольф. Религия Иисуса и начала христианства до Никейского собора

Введение

1. A.  Иисус (до 30 г.)

I. Источники для истории Иисуса

II. Внешние события жизни Иисуса

III. Религия Иисуса

Экономика Вечного города

Богобоязненный Адриан VI занял самое скромное помещение в папских апартаментах, продолжал жить на флорин в день, вставал до рассвета и долго молился, ел одну лишь жидкую овсяную кашу. Подобного рода примерное поведение воспринималось и кардиналами, и обычными гражданами как варварство, какового только и можно ожидать от неотесанного североевропейца, там все такие. Но худшее было впереди: новый папа велел всем кардиналам и архиепископам, давно осевшим в Риме, оставить его и переселиться в свои приходы (а многие там раньше вовсе не бывали). Начался угрюмый исход из Вечного
Города. Экономика города резко пошла на спад. А о низших слоях что уж и говорить: у головорезов не осталось жертв, и они стали попрошайничать, карманники тоже стали нищими, проститутки голодали, и даже священники были вынуждены вести благочестивый и воздержанный образ жизни. Неудивительно, что Адриан VI не прожил и двух лет после избрания.

Стратерн. Медичи. Крестные отцы ренессанса

Ерминия

Адольф Наполеон Дидрон объездил Грецию и Афон в 1839 г., когда как раз при одном из Виттельсбахеров была установлена греческая республика. Дидрон был одним из первых среди тех, кто относился критически к религиозному искусству восточной церкви. Его занимало вызывающее сомнение открытие, что эти иконы так часто оказывались столь схожими. Каким образом распространялась эта догматически зафиксированная иконография, которая не позволяла вносить никакие изменения, обусловленные историческим контекстом?

Волнение Дидрона усилилось, когда на Афоне он наблюдал нескольких художников, без образца, свободно делавших эскиз фрески и действовавших при этом с такой точностью, что они поражали своей выучкой. Объяснение нашлось в полученном им учебнике религиозной живописи, ставшем с тех пор знаменитым «Афонским наставлением в живописном искусстве». Дидрон опубликовал текст в переводе на французский язык после того, как он поручил одному из знатоков греческого языка переписать оригинал. Копию он передал греческому королю, который в Мюнхене отдал ее на хранение и таким образом доставил Годехарду Шеферу оригинал для его немецкого перевода, сделанного им в 1865 г. Открытие было сенсацией, о чем свидетельствует поздравительное письмо Виктора Гюго.

Ханс Бельтинг. Образ и культ. История образа до эпохи искусства

ЕРМИНИЯ, ИЛИ НАСТАВЛЕНИЕ В ЖИВОПИСНОМ ИСКУССТВЕ, СОСТАВЛЕННОЕ ИЕРОМОНАХОМ И ЖИВОПИСЦЕМ ДИОНИСИЕМ ФУРНОАГРАФИОТОМ

Содержание

Липпи и Медичи

Ослепительный талант Липпи, только он один, способен объяснить бесконечное терпение Козимо де Медичи во взаимоотношениях с этим своенравным художником, отвечавшим своим покровителям самой черной неблагодарностью - пожалуй, это была единственная неизменная черта в его переменчивом характере. В данном случае свойства и черты Медичи – крестного отца – должны были быть проявлены во всей полноте; Козимо, а впоследствии Пьеро быстро взяли за правило не расплачиваться с художником до окончания работы, хотя и это не всегда служило достаточным стимулом. В качестве последнего прибежища Липпи была представлена студия в палаццо Медичи - фактически домашняя тюрьма; сюда ему доставляли пищу и краски, но дверь оставалась закрытой до тех пор, пока заказ не будет выполнен полностью. Художнику даже спать приходилось в студии; знаем мы это по рассказу о том, как однажды ему удалось выскользнуть оттуда: он разорвал простыню на полосы, сделал из них канат и спустился на
улицу. Потом он исчез на несколько дней, и Козимо вынужден был разослать слуг на его поиски в борделях, окружающих Меркато Веккьо и забегаловках в трущобах района Санта-Кроче.

Стратерн. Медичи. Крестные отцы ренессанса

Протоевангелие от Иакова

(История Иакова о рождении Марии)

I. В двенадцати коленах Израиля был некто Иоаким, очень богатый человек, который приносил двойные дары Богу, говоря: Пусть будет от богатства моего всему народу, а мне в отпущение в умилостивление Господу. Наступил великий день Господень, когда сыны Израиля приносили свои дары. И выступил против него (Иоакима) Рувим, сказав: Нельзя тебе приносить дары первому, ибо ты не создал потомства Израилю. И огорчился очень Иоаким, и стал смотреть родословную двенадцати племен народа, говоря: поищу в двенадцати коленах Израиля, не я ли один не дал потомства Израилю. И исследовав, выяснил, что все праведники оставили потомство Израилю. Вспомнил он и об Аврааме, как в его последние дни Бог даровал ему сына Исаака. И столь горько стало Иоакиму, и не пошел он к жене своей, а ушел в пустыню, поставил там свою палатку и постился сорок дней и сорок ночей, говоря: не войду ни для еды, ни для питья, пока не снизойдет ко мне Господь, и будет мне едою и питьем молитва.