Бомж и Пиндар

Еду в метро, от «Маяковской» к «Аэропорту». В вагоне тесно, но не очень. Осматриваюсь. В проходе спиной ко мне стоит как бы типа вроде бомж. Ну хорошо, не бомж, а очень потерто одетый человек. Поношенное пальто. Сбитые зимние ботинки. Вылинявшая ушанка, одно ухо свешивается. Очки с толстыми стеклами. Кажется, дужка укреплена аптечной резинкой.
Этот человек стоя читает растрепанную книгу. Близко поднеся ее к глазам. Более того, острым огрызком карандаша делает пометки между строк.

Мне стало интересно. Что нынче читает российский бомж? Что он там себе подчеркивает?
Я протиснулся поближе, заглянул через плечо, и мне слегка поплохело.
Бомж читал Пиндара. На греческом, естественно.
Из последних сил я скосил глаза на его лицо, и меня отпустило.
Это был Михаил Леонович Гаспаров.

Http://clear-text.livejournal.com

Сердце лани

“Язык трибуна с сердцем лани” – писал Анненский в стихотворной надписи к своему портрету… Внутренний ориентир у него имелся, “сердце лани”, полное страха перед жизнью, не выдумано: он был смолоду больной, всегда под угрозой разрыва сердца, неврастеник с осязательными галлюцинациями.

М. Гаспаров об Ин. Анненском